Картина Эдварда Мунка «Крик» установила рекорд аукционных торгов

[zerr]

Сообщение от PANAMA

Вот был у меня знакомый художник. Не, настоящий художник, не от мира сего. Однажды он выпил стакан водки, пока я его работы рассмотривал, и стал держать руку над горящей газовой плитой, пока из руки кипящее сало не потекло и в комнате не завоняло жареным мясом. Сильный мужик.... Зарабатывал оформительством и копиями под заказ. Но была у него мечта сделать свою картину. Реально была - он мне кучу эскизов показывал как и что будет. Потом он умер. Все про него забыли. Приехали забытые дети из России - продавать квартиру. И в захламленом протекающем гараже обнаружили ту самую мечту - недоделаную картину. Вернее несколько картин - разные варианты. Дальнейшую судьбу я не знаю.

Может это и гнобило художника, поэтому и запил, что не мог заниматься настоящим творчеством, чего-то не хватало... все таки все художники очень амбициозны, порой заносчивы, все себя считают непризнанными гениями, пересказывая судьбу Ван Гога, Пиросмани А тут заниматься копиями и оформительством конечно не очень то и охота, когда рядом коллеги по цеху становятся знаменитыми, выставки устраивают, про них пишут, обсуждают, всем славы и признания хочется, хоть чтобы они не говорили.
Поэтому многие и топят свое горе и не сложившуюся карьеру в синьке, ОЧЕНЬ многих художников это сгубило, я читаю некоторые биографии и диву даюсь скольких, очень часто и по настоящему таланты зарывали свое творчество под этим.

Почти все творческие люди имеют очень ранимую и тонкую психику.
Пример, художник готовится пару лет к персональной выставке, всю душу вкладывает, творит воодушевленно картины, откладывает произведения, не продает... а тут проходит выставка и зрители, критики ее плохо приняли, нелестные отзывы, неприятная критика, ну типа, как тут в этой теме - МАЗНЯ Вот и сорвался художник, руки опустились, не охота больше ничего творить, разочаровался во всем мире и запил. Поэтому, как я тут и писал, это тяжкий труд, тут и сила воли нужна и характер.

Даже великий мастер Савросов, классик 19 века, основоположник русского пейзажа и то таким недугом страдал. Из Гиляровского - "Москва и москвичи"

На Моховой, бок о бок с Румянцевским музеем – ныне Ленинской библиотекой, - у входа в "меблированные комнаты" остановился извозчик, из саней вылез мой приятель, художник Н.В. Неврев. Мы, так сказать, столкнулись.

- Зайдем к Саврасову, возьмем его с собой и пойдем завтракать в "Петергоф".

Я не был знаком с Алексеем Кондратьевичем Саврасовым, но преклонялся перед его талантом. Слышал, что он пьет запоем и продает по трешнице свои произведения подворотным букинистам или украшает за водку и обед стены отдельных кабинетов в трактирах.

Поднялись в третий этаж, Неврев рассказал мне , что друзья приодели Саврасова, сняли ему номер, и вот он уже неделю не пьет, а работает на магазины этюды…

- Я вчера к нему заходил, - прекрасную вещь кончает… Пишет с натуры через окно сад и грачиные гнезда… Нарочно сейчас приехал к нему посмотреть.

Дверь была чуть приотворена. Мы вошли. Два небольших окна глядят в старинный сад, где между голых ветвей, на фоне весеннего неба, чернеют гнезда грачей.

Мне вспомнились слова И.И. Левитана:

– Я ученик Алексея Кондратьевича.

В комнате никого не было. Неврев пошел за перегородку, а я остановился перед мольбертом и замер от восторга: свежими, яркими красками заря румянила снежную крышу, что была передо мною за окном, исчерченную сетью голых ветвей берез с темными пятнами грачиных гнезд, около которых хлопочет черные белоносые птицы, как живые на голубом и розовом фоне картины.

За перегородкой раздался громкий голос Неврева:

- Да вставай же, Алеша! Пойдем в трактир… Ну же, вставай!

Никакого ответа не было слышно.

Я прошел за перегородку. На кровати, подогнув ноги, так как кровать была коротка для огромного роста, лежал на спине с закрытыми глазами большой человек с седыми волосами и седой бородой, как у библейского пророка. В "каютке" этой пахло винным перегаром. На столе стояли две пустые бутылки водки и чайный стакан. По столу и на полу была рассыпана клюква.

- Алеша, - тормошил Неврев.

- Никаких! – хрипел пьяным голосом старик.

- Никаких! – повторил он и повернулся к стене.

- Пойдем, - обратился ко мне Неврев, - делать нечего. Вдребезги. Видишь, клюквой закусывает, значит, надолго запил… Уж я знаю, ничего не ест, только водка да клюква.

Потормошил еще – ответа не было. Вынул из кошелька два двугривенных и положил на столик рядом с бутылками:

- Чтобы опохмелиться было на что, а то и пальто пропьет.

Неврев был в восторге от картины:

- Ведь это же старый Алексей Кондратьевич. Вчера утром я подмалевку видел, а сейчас почти закончено… Надо присмотреть, чтобы спьяна не испортил… Забегу к нему завтра утром…

Так я в первый раз видел знаменитого художника, одного из основоположников русского пейзажа…